Ультиматум президента США Дональда Трампа относительно введения новых пошлин и вторичных санкций против России, срок которого истёк 8 августа, не привёл к немедленным конкретным решениям. Вероятно, это связано с ожиданием предстоящей встречи лидеров двух стран 15 августа. Тем не менее, угроза американских санкций по-прежнему актуальна для российской экономики.

«МК» обсудил сложившуюся ситуацию с экспертами: Александром Разуваевым, членом наблюдательного совета Гильдии финансовых аналитиков и риск-менеджеров; доктором экономических наук Алексеем Ведевым; и ведущим экспертом Центра политических технологий Никитой Масленниковым.

Элемент давления, а не реальная угроза

Эксперты сходятся во мнении, что текущая ситуация с санкциями является скорее элементом давления, чем непосредственной угрозой. Никита Масленников отмечает, что Дональд Трамп добился своей цели — договорённости о прямых переговорах с российским президентом. Однако расслабляться рано: санкционное давление сохраняется, и новый виток напряжённости может наступить в любой момент.

Масленников указывает на экономические причины, по которым США не ввели жёсткие меры немедленно. Во-первых, 12 августа запланирован очередной раунд торговых переговоров США с Китаем, и введение 100-процентных пошлин на китайский импорт нарушило бы существующее перемирие. Во-вторых, 7 августа начали действовать 20-процентные пошлины на индийские товары, с отсрочкой повышения до 25%, что даёт время для урегулирования торговых интересов перед переговорами между Индией и США, намеченными на 25 августа. Важно, что под новые тарифы не попадает значительная часть индийского экспорта, такого как электроника и фармацевтика для американского рынка.

Относительно России, ещё до истечения августовского срока появились сигналы об отсрочке санкций. Эксперты отмечают, что российская экономика уже адаптировалась к санкционному давлению, и коллапса не произошло. Однако санкции обострили хронические проблемы, такие как низкий уровень инвестиций и технологическое отставание.

Александр Разуваев подчёркивает, что отношения России и США в экономике – это в большей степени инвестиции, а не внешняя торговля. Исторически значительная доля российских акций принадлежала западным фондам, включая американские. Сейчас эта зависимость снизилась, но доступ к иностранному капиталу по-прежнему важен. Разуваев предполагает, что стороны могут прийти к компромиссу или даже рамочному соглашению в текущем году, что может положительно сказаться на фондовом рынке и потребительской уверенности. Он также упомянул требование Вашингтона о возврате расчётов за российский экспорт в долларах, по которому, вероятно, будет найдена форма договорённости.

Алексей Ведев подтверждает, что прямые санкции не так болезненны из-за небольшого объёма торговли с США. Гораздо чувствительнее вторичные ограничения, особенно в части финансовых транзакций. Логистика экспорта и импорта уже перестроена, но расчёты остаются сложной задачей. При этом, по мнению Ведева, главный тормоз для экономики сейчас — жёсткая денежно-кредитная политика России, эффект которой на рост ВВП может быть сильнее внешнего давления.

Влияние на внешнюю торговлю и секторы экономики

Эксперты обсуждают, как американские санкции могут затронуть ключевых торговых партнёров России и повлиять на её внешнюю торговлю. Никита Масленников отмечает снижение импорта на 6% за семь месяцев текущего года, при росте экспорта всего на 1%. Бюджетный дефицит увеличился с 1,7% до 2,2% ВВП. Доходы от нефти и газа за январь-июль снизились на 18% по сравнению с прошлым годом, причём в июле падение составило 27%. Это прямой показатель проблем в экономике.

Скидки на российскую нефть остаются в определённом диапазоне, но риски сохраняются. Морские поставки нефти в Китай сократились, в то время как поставки в Индию немного выросли. В случае введения 100-процентных тарифов США это ударило бы и по их внутренней экономике. Масленников считает риск резкого обвала нефтяного экспорта невысоким, но отмечает устойчивое сокращение внешнеторговых потоков. По данным ЦБ, в июне совокупный финансовый поток экспортных отраслей был около нуля, а в июле упал на 8-10% в отдельных секторах.

Александр Разуваев указывает, что часть данных по экспорту сейчас закрыта, но традиционными покупателями российской продукции были Индия, Китай и страны Африки. При крепком рубле рентабельность экспорта снижается во всех отраслях. В газовом секторе основным маршрутом в Европу остался «Турецкий поток», а Китай сохраняет статус крупного потребителя. Россия также активно поставляет в Китай продукты питания и переработки, но Китай ведёт жёсткие ценовые переговоры и диверсифицирует поставщиков.

Масленников добавляет, что товарооборот с Китаем сократился на 8-10% за семь месяцев года, что связано с переориентацией китайского экспортом на рынки Юго-Восточной Азии и ослаблением юаня. Проблемы наблюдаются не только в нефти и газе, но и в зерновом экспорте, где ожидается сокращение поставок. Эксперт подчёркивает важность расширения агроэкспорта с учётом мировых трендов, особенно масличных культур и продуктов переработки.

Алексей Ведев отмечает, что внешняя торговля почти не зависит от курса рубля. Крепкая национальная валюта снижает рублёвую выручку экспортеров, но объёмы поставок остаются. Он ожидает, что Россия удержится на уровне прошлого года по физическим объёмам и валютной выручке экспорта, а положительное сальдо внешней торговли сохранится. Рубль может быть немного ослаблен в рамках бюджетного правила, в первую очередь для пополнения бюджета, а не для поддержки экспорта.

Влияние на население и экономические перспективы

Эксперты также анализируют возможное влияние санкций на российских потребителей и экономические перспективы. Алексей Ведев считает, что сложно отделить влияние санкций от последствий внутренней денежно-кредитной политики. Он отмечает, что за последние четыре месяца прекратился рост заработных плат, снизился спрос на труд, и компании сокращают издержки. Это приводит к возврату к осторожной модели потребления, что заметно в прогнозах: вместо 4,3% роста ВВП в прошлом году, в этом году ожидается около 1,2–1,5%.

Реальные доходы населения будут расти медленнее, а спрос — снижаться. Это не рецессия, но заметное замедление. Высокие внутренние ставки делают сбережения более выгодными, чем инвестиции, что негативно сказывается на строительстве (разрешения на новые проекты упали примерно на 30%).

Никита Масленников соглашается, что главная проблема — в хронических слабостях российской экономики. Годовая инфляция составляет 8,77%, и для приближения к целевому ориентиру её нужно удерживать ближе к 5%. Однако бюджетный дефицит уже превышает запланированный уровень, что создаёт серьёзный инфляционный риск. Если дефицит достигнет 3% ВВП, ЦБ может сохранить высокую ключевую ставку или даже повысить её.

Если новый виток санкций последует, это скажется на нефтегазовых доходах и может обнулить вклад чистого экспорта в рост. Если же удастся избежать эскалации, есть шанс на постепенное снижение ставок и стимуляцию бизнеса. Рост в следующем году, вероятно, будет выше, но это зависит от структурной перестройки экономики, инвестиций и производительности труда.

Механизмы смягчения удара и двухслойная экономика

Российские власти заявляют об «иммунитете» к санкциям. Масленников считает, что значительного макроэкономического эффекта от новых санкций, скорее всего, не будет. Важно сохранять финансовую сбалансированность, ценовую стабильность через слаженную работу правительства, Центрального банка и поддержку частных инвестиций. Для стабильного выполнения оборонных и социальных обязательств нужны темпы роста около 3% в год. Если Россия будет отставать от глобальной экономики, риски будут расти.

Александр Разуваев поднимает вопрос кибербезопасности, отмечая уязвимость инфраструктуры. Он подчёркивает, что несмотря на уход многих западных компаний, киберугрозы могут влиять на критические инфраструктуры, такие как авиаперевозки и железные дороги. Это требует большого внимания и ресурсов.

Алексей Ведев частично согласен с идеей «иммунитета» к санкциям и поддерживает концепцию двухслойной экономики — сырьевой и высокотехнологичной. Важно, чтобы сырьевая подушка безопасности была обеспечена долгосрочными контрактами, а высокотехнологичный сектор развивался свободно. Для этого необходимо нормализовать финансовые операции, чтобы деньги могли свободно проходить, активы не арестовывались, и можно было работать с разными валютами. Он признаёт, что хотя экономика адаптировалась к санкциям, некоторые секторы, например отечественный автопром, столкнулись с ухудшением качества и ростом цен.