Курс доллара и евро
 сейчас и на завтра

Бывший вице-премьер Аркадий Дворкович: Основные проблемы начнутся в июне—июле

Бывший вице-премьер, глава фонда «Сколково» и ФИДЕ Аркадий Дворкович в интервью РБК — о самоизоляции, экономическом кризисе, цене на нефть и мире после пандемии, и многом другом. Ниже выдержки про экономику и нефть. Экономический кризис только начинается

— Каков ваш прогноз, экономический кризис надолго затянется?

— Экономический кризис только начинается, его волна еще не захлестнула многие сегменты экономики. Ближайшие несколько месяцев будут достаточно тяжелыми. Банк России предполагает снижение валового внутреннего продукта от 4 до 6% в этом году. Это тот прогноз, на который пока можно ориентироваться с учетом данных за последние несколько недель. Цифры неблагоприятные, но возможен как более, так и менее благоприятный сценарий развития событий.

Некоторые экономисты предсказывают падение экономики на 10%, я видел и такие цифры. Тем не менее пока, я думаю, стоит ориентироваться на прогнозы Банка России. По резидентам «Сколково» мы тоже видим, что основные проблемы начнутся не прямо сейчас, не в ближайшие несколько дней, а примерно в июне — в июле, и это тот период, к которому мы готовимся, тот период, на который мы будем фокусировать основную поддержку нашим компаниям.

Конечно, кризис поменяет и модели поведения людей. Компании станут более консервативными, будут меньше бросаться в рискованные проекты. Будут копить резервы. Это касается и бизнеса, и правительства, и людей в повседневной жизни. Это приведет к большей концентрации бизнеса. К сожалению, экономика станет, возможно, менее конкурентной.

Мы видим риск того, что будут создаваться экономические острова, то есть производство будет локализовываться чрезмерно, без учета эффективности, в рамках отдельных национальных границ, цепочки поставок будут разрываться. Это существенные риски. И, конечно, падение торговли может оказать влияние на глобальную экономику в целом. Но надеемся, что правительства, банки разных стран, национальные банки будут вести разумную политику и препятствовать возникновению избыточных барьеров.

— А что изменится в жизни?

— Будет меняться характер рабочих мест, больше людей будут работать дистанционно. Хотя уверен, что даже те, кто будет работать дистанционно, будут стремиться хотя бы пару раз в неделю возвращаться в офисы, чтобы сменить обстановку, увидеть коллег. Это все равно важная часть жизни. Без общения никуда не деться.

Надеюсь, что жизненный уклад не поменяется совсем уж радикально, но изменения будут. Для компаний это одновременно и возможность повысить эффективность, снизить избыточные затраты, по-новому посмотреть на свои бизнес-модели.

Это касается и государства — резкое ускорение перехода к электронным услугам и электронному документообороту для облегчения жизни людей и бизнеса. Это означает и необходимость дополнительных вложений в инфраструктуру, в том числе для цифровой экономики. Думаю, что все увидели, что резкий рост интернет-трафика требует расширения инфраструктуры. В рамках LTE и 4G этого уже не сделать, требуется ускоренное внедрение технологии 5G на всем глобальном пространстве, в том числе и в России.

— Есть сферы, которые в привычном виде этот кризис не переживут?

— Я думаю, что переживут практически все. Другое дело, что востребованность дистанционных услуг резко возрастет. Это касается доставки товаров, касается услуг, связанных с дистанционной работой, дистанционным обучением. Все это будет испытывать бум еще долгое время. А также телемедицина и все, что касается персональных медицинских услуг с использованием новейших технологий.

— Очень много сейчас спорят, нужно ли государству напрямую раздать деньги людям, нужно ли усиление адресной поддержки населения?

— Усиление адресной поддержки нужно. Это касается тех людей, которые наиболее страдают от нынешней ситуации, и это всегда правильно. Но я не сторонник как термина, так и самого способа, связанного с «вертолетными деньгами», для меня это очень странный термин — разбрасывание денег с вертолета. Все нужно делать разумно, адресно, исходя из интересов людей. А там, где возможно, всегда нужно ориентироваться на поддержку экономики, с тем чтобы компании работали и обеспечивали людям рабочие места и конкурентную зарплату. Платили налоги, и за счет этих налогов государство могло бы платить пенсии и зарплату бюджетникам.

Надеюсь на 35 долларов за баррель к концу года

— Одна из составляющих кризиса — обрушение цен на нефть. Возвращаясь к разрыву сделки с ОПЕК, как вы считаете, на тот момент это было правильное решение?

— Прежде всего, я не считаю, что это было каким-то единоличным решением российской стороны. Я не вовлечен в эту историю плотно, поэтому не знаю всех нюансов. Но исходя из того, что я знаю, это было следствием позиции всех сторон, в том числе Саудовской Аравии, а не односторонним решением российской стороны. И, чтобы давать более точные оценки, нужно знать все обстоятельства этих переговоров.

Министр энергетики Александр Новак — профессионал высокого уровня, и раз уж так произошло, то были серьезные причины. Ничего хорошего нет, что сделка тогда не состоялась. Считаю, что предложения российской стороны были вполне разумными, к сожалению, они оказались неприемлемыми тогда для другой стороны. Последующая сделка была заключена для всех сторон на намного более сложных условиях. Однако даже этой сделки пока недостаточно для стабилизации рынка. Стабилизация наступит только после того, как все рынки увидят реальные действия, реальное сокращение добычи и реальную стабилизацию экономики.

— Понадобится новая сделка?

— Необязательно. Сделка состоялась, теперь важны действия. Параллельный эффект действий по снижению добычи и стабилизации спроса окажет положительный эффект на нефтяные рынки, и постепенно цены будут возвращаться в нормальный интервал. Не думаю, что цены быстро вернутся в интервал более 40 долларов за баррель. Но в интервал от 30 до 40 долларов цены могут вернуться до конца года. Пока будем надеяться, что цены будут оставаться хотя бы между 20 и 30 долларами, хотя в некоторые дни могут быть падения. — То есть думаете, что к концу года будет в районе 30 долларов? — Надеюсь на 35, конечно. Но пока очень сложно давать более точные оценки, поскольку ситуация и с пандемией, и с восстановлением экономик после пика пандемии остается очень неопределенной.

— Леонид Федун сравнил эту сделку с Брестским миром. Согласны? — Я не сторонник ярких сравнений, хотя считаю Леонида профессионалом высочайшего уровня на нефтяном рынке, знающим все его нюансы и детали, поэтому уважаю его точку зрения. Тем не менее считаю, что любое сравнение хромает и нюансов в нынешнем положении гораздо больше. — В США уже задумались о поддержке энергетики, нефтяной отрасли. Как вы думаете, у нас это потребуется? — У нас гибкая система регулирования нефтяной отрасли, в том числе в части налогов, что, по сути, является поддержкой. Когда цены низкие, налоговое бремя снижается, когда цены высокие, — возрастает. Так что я не вижу необходимости финансовой поддержки. Но есть довольно много барьеров для инвестиций, довольно много избыточных бюрократических процедур. При мне что-то было сделано для улучшения ситуации, но мы не довели эту работу до конца. Сейчас надо ее до конца доводить, правительство и Минэнерго эти планы знают и, надеюсь, реализуют эту политику.  

Последние новости

© Audit-it.ru, 2013 - 2020 Реклама на сайте
или оставьте свои отзывы и предложения
Для iOS:
Для Android: