Курс доллара и евро
 сейчас и на завтра

15:05
Покупка:
 
Продажа:
EUR
69,325
EUR
69,3275
USD
58,8775
USA
58,88
ООО «Компания БКС», лицензия №154-04434-100000 от 10.01.2001 на осуществление брокерской деятельности. Выдана ФСФР. Без ограничения срока действия.

Что происходит с доходами и сбережениями населения в 2017 году?

Почему россияне перестали копить и набирают долги? Как долго может продлиться такое поведение? И чем закончится?

Куда утекают доходы?

Четвертый год в стране продолжается падение реальных располагаемых доходов населения (РРДН). Это невиданное дело для времен президента Владимира Путина. Последний раз, согласно официальной статистике, РРДН падали лишь после кризиса 1998 года. Тогда их снижение из-за скачка инфляции было глубоким, но быстрым – уже с 2000 года РРДН начали расти, причем темпами, опережающими ВВП. Хотя и темпы роста ВВП тогда были очень велики – под 8% в год.

Но в 2014 году страна попала в ловушку: РРДН впервые в XXI веке упали и выйти из этого падения не могут до сих пор. Уже 4 года. Что случилось – ведь «лихие 90‑е», как их иногда называют, далеко позади? Тем не менее выбраться из стагнации реальных доходов страна не в состоянии, несмотря даже на рекордно, невероятно низкую инфляцию.

Основной источник доходов населения (2/3) – это заработная плата. Она падала только один год – 2015‑й, когда реальная зарплата сократилась на 9%, – и с тех пор растет. Конечно, пока не приходится говорить о ее выходе хотя бы на докризисный уровень: за 2 последних года она не отыграла и половину своего падения в 2015‑м. Но она растет, а доходы падают.

Впрочем, с уверенностью говорить о том, что зарплата растет, не стоит. Ведь она включает то, что Росстат называет «скрытой», – т. е. выплаты в конвертах наличными. Естественно, что по этой части зарплаты данных нет, и оценка строится полностью на расчетах, досчетах и предположениях Росстата. Такие же дооценки есть в доходах от предпринимательской деятельности, от собственности и других. Даже удивительно, что при таком разнообразии дооценок Росстат никак не выведет реальные доходы в плюс. Вероятно, не позволяет это сделать необходимость поддержания баланса доходов/расходов населения и сочетание с другими статпоказателями.

Второй источник доходов людей – пенсии и соцпособия. По доходам населения сильно ударил отказ от второй их индексации в 2016 году и отказ от индексации пенсий работающим пенсионерам. Это сказывается на замедлении роста пенсий и в текущем году и будет сказываться во все последующие годы.

Именно в отставании роста пенсий и кроется ответ на парадокс, почему при росте зарплаты реальные доходы людей падают. Кроме пенсий, вниз «утягивают» также доходы от предпринимательской деятельности – «серый сектор» экономики находится в стагнации, хотя Росстат ему регулярно приписывает какие-то фантастические скачки инвестиций.

Но как же получается, что экономика уже год растет, инфляция упала, а реальные доходы людей так и не перешли в положительную область? Потому что именно за их счет государство регулярно собирает деньги на свои проекты и на рост доходов колоссального и слабоэффективного госсектора экономики. По расчетам ФАС, сегодня он производит свыше 70% ВВП. Именно люди оплачивают «банкет», на который их не пригласили: рост налогов на недвижимость, отчисления на кап-ремонт, акцизы на топливо, рост коммунальных платежей, курортный сбор, сбор за регистрацию домашних животных и т. д. – именно с людей собирают деньги бюджет, госкомпании и разнообразные госорганизации, которые и показывают потом некий рост. А часть денег откровенно разворовывают.

Понятно, что в такой ситуации доходы населения остаются на последнем месте в списке приоритетов властей, несмотря на всю их риторику, которая и возникает-то из-под палки: перед выборами. Не было бы выборов в Госдуму в сентябре 2016‑го – правительство, скорее всего, не стало бы поднимать МРОТ (минимальную оплату труда) летом 2016‑го и наверняка «зажало» бы даже разовую компенсацию пенсионерам, которая почти ничего не компенсировала. Это хоть немного поддержало доходы населения.

Перед выборами 2018 года новые обещания коснулись пока только МРОТ – с 1 января 2019 и 2020 годов его повышают и выводят наконец на уровень прожиточного минимума. Хотя сам этот уровень явно заниженный и в последние годы несколько раз снижался, несмотря на инфляцию. Хватит ли этого для роста реальных доходов населения? Сомнительно.

Куда делись сбережения?

Нормальное поведение людей в кризис – сокращать сбережения. Денег нет, и копить нечего. И на графиках мы видим, что доля сбережений населения во время кризисов 2008 и 2014 годов действительно показывает минимумы – 13,2% и 12,7% от доходов.

Но – барабанная дробь! – в 2017 году мы видим 9,3%. Это абсолютный минимум для всех «путинских» нулевых-десятых. Ниже, чем в 2008‑м и 2014‑м. Впервые ниже 10%. Как это вяжется с риторикой о выходе страны из кризиса? Если судить по этой статистике, то именно в 2017 году мы имеем самый глубокий кризис в этом веке.

Пока на эту статистику отреагировал своими комментариями только Центробанк. Он сказал, что наше население переходит от сберегательной к потребительской модели поведения.

Центробанк, в отличие от правительства, обязан видеть такие тенденции. Потому что сокращение сбережений – это отток депозитов из банков. Даже не считая санируемых Бинбанка и банка «Открытие», вот уже три месяца подряд (август–октябрь) депозиты «утекают» даже из государственного Сбербанка.

А помимо прочего это сильный удар по прибыли банковского сектора – ведь именно средства населения банки используют с максимальной маржой (превышение процента по кредитам над процентом по депозитам). Тот же Сбербанк платит гражданам по депозитам (III квартал 2017‑го, данные отчета по МСФО) 5,1%, а по кредитам берет с граждан в среднем 14,4%. Т. е. его чистая маржа 9,3 п. п., для корпоративных клиентов она составляет только 5,2 п. п. Банки «стригут» доходы населения в свою пользу, впечатление такое, что в сфере их общения с людьми явно не хватает конкуренции.

Центробанк не мог не заметить резкий спад в сбережениях людей. Смена модели поведения – это странное объяснение, то же самое, что не сказать ничего. Да и какие основания для такой смены поведения? Ведь доходы людей как падали, так и продолжают падать.

Первое, что бросается в глаза, – это, конечно, динамика процентной ставки. Именно в декабре 2014 года ЦБР ее резко задрал. Соответственно банкам пришлось повысить и свои ставки, которые стали интересными для людей. Этим и объясняется пик сбережений в 2015 году (18,5% от доходов). Но потом, вероятно, падение доходов и процентной ставки «взяли свое». В 2016‑м и особенно в 2017‑м норма сбережений упала до абсолютного минимума.

Куда же дели свои деньги люди? Потратили на потребление.

«ЦБ отмечает не просто снижение темпов прироста депозитов населения до 2,6% за апрель–сентябрь 2017 г. против 5,4% за тот же период 2016 г., – отмечает Марк Гойхман, ведущий аналитик ГК TeleTrade. – Но это уменьшение сопровождалось увеличением поступлений на счета предприятий в банках на 1,5% во II–III кварталах 2017 г., в отличие от их уменьшения на 0,2% в том же периоде 2016 г. Это говорит, в частности, о наращивании расходов населения на приобретение товаров и услуг с последующим поступлением денег на счета юридических лиц». Гойхман уверен в том, что «смена модели» действительно происходит.

Но есть и другая точка зрения. «По сути, население России никогда не переходило на потребительскую модель со сберегательной, – уверен Иван Карякин, инвестиционный аналитик Global FX. – Оно сохраняет высокую норму, но меняет структуру сбережений, предпочитая наличную валюту как главный инструмент. Тем более этого не происходит сейчас, так как наступившая относительная стабилизация не привела пока к росту реальных доходов в национальном масштабе». В 2015-м произошел не переход к сберегательной модели поведения населения, считает Карякин, а лишь переток сбережений из наличной формы в банки. А сейчас происходит обратный переток из банков в наличные (рубли и валюту) и недвижимость.

Действительно, крайне низкий процент по валютным депозитам (около 1%) делает хранение валюты в банках не слишком интересным. Да и процент по рублевым депозитам по сравнению с 2015 годом упал в разы. Стимула нести деньги в банки нет. А «зачистка» банковского сектора и громкие банкротства крупнейших банков не добавляют стимулов хранить в них свои деньги.

«Средний срок наиболее привлекательной ставки по депозитам в топовых банках на декабрь 2014 года был равен 2–3 годам, – рассказывает Эльдияр Муратов, президент Singapore Castle Family Office. – Следовательно, большая часть открытых на тот момент вкладов закрылась в 2016–2017 годах. Как раз сейчас, когда население считает «прибыли» и ключевая ставка низка как никогда за последние 3 года, самое время покупать недвижимость в ипотеку, аккуратно входить в рынок акций или покупать валюту для дальнейшего ее инвестирования».

Инвестиции населения – куда?

В 2016–2017 годах стали заметно расти вложения людей в недвижимость с использованием ипотеки. По данным ЦБ, за первые 9 месяцев 2016 года объем выданных ипотечных жилищных кредитов вырос на 18% (к 9 мес. 2015‑го), а за тот же период 2017 года – на 45%. Особенностью ипотеки является существенный первый взнос – как правило, 20% от стоимости покупки. Это очень существенные траты для граждан, и чтобы их осуществить, приходится сокращать свои сбережения. Таким образом, простая зависимость – всплеск ипотеки – ведет за собой отток вкладов из банков.

Особого роста покупок валюты не наблюдается: в III квартале 2017‑го люди потратили на это всего 4,3% своих доходов, что примерно на уровне двух последних лет и заметно меньше, чем в кризисные 2014‑й (5,8%) или 2008‑й (7,9%). А вот интерес к рублям есть. Сумма наличных в обращении в июле 2017 года впервые превысила 8 трлн руб. и последние два года (сентябрь к сентябрю прошлого года) растет темпами 9–10%. Впрочем, это обычный рост последних лет, за исключением 2015 года, когда рубли оказались никому не нужны и их масса в обращении практически не изменилась.

Еще деньги могут утекать в высокодоходные проекты («хайп», включая разнообразные финансовые пирамиды), форекс, игровую индустрию, букмекерство и т. д. Все эти направления инвестирования существуют практически вне рамок официального регулирования со стороны ЦБР, которое очень ограничено, а «серые» рынки развиты (особенно в интернете). Плюс инвестирование за рубежом. Интерес к этому у наиболее «продвинутой» части населения есть, но… «Использование криптопроектов, как и хайпа, не имеет пока больших объемов сбережений, – говорит Глеб Задоя, руководитель департамента аналитики компании «Аналитика Онлайн», – поскольку подобные риски население не готово принять, и участие небольшого количества людей также не приводит к объяснению смены баланса».

Парадоксальным образом самым простым объяснением, куда утекают сбережения населения, может стать ответ: обратно в банки. Ведь именно туда люди несут свои начальные взносы по кредитам. Только не в виде депозитов, а в виде возрастающего долга населения – в этом году явно отличились бурным ростом ипотека и долг по кредитным картам (самый дорогой из банковских кредитов). А также долг населения перед микрофинансовыми организациями.

В результате люди накопили на 1 октября 2017 года 11,6 трлн руб. долга при 24,8 трлн руб. депозитов в банках. То есть являются сегодня для банков источником прибыли (помним о высокой марже) и дешевого фондирования (ставка процента по депозитам существенно ниже ключевой ставки ЦБР). Фактически именно люди кредитуют сектор российских предприятий на 13 трлн руб. на весьма невыгодных для себя условиях (через банки, а не напрямую).

А все выгодные вложения российским государством и финрегулятором (ЦБР) губятся «на корню», начиная от налогообложения депозитов с завышенными процентами и заканчивая буквальным разгромом целых финансовых секторов (например, форекса). Теперь государство хочет «защитить» население и от высокой доходности инвестиций в криптовалюты.

Есть ли угроза?

В 2017 году рост сбережений населения резко замедлился, а рост кредитов усилился. Несет ли это в себе угрозу для экономического развития страны? Мнения экспертов опять же разделились.

Марк Гойхман видит опасность в опережающем доходы росте кредитования и потребления. И приводит данные: сейчас, по итогам исследования РАНХиГС, у 39% заемщиков банков платежи по кредитам превышают 50% дохода семьи, тогда как максимумом считается 35–40% дохода. НБКИ утверждает, что в стране просрочены 20% потребкредитов и 25% по кредитным картам. Более 50% новых кредитов люди берут для погашения предыдущих. И с сожалением констатирует: «Такая ситуация создает огромные риски и для заемщиков, и для системы финансов. Выходом из нее может быть только увеличение доходов более высокими темпами по сравнению с заимствованиями. К сожалению, факторов для такого изменения пока не наблюдается».

Глеб Задоя возражает: «Закредитованности населения, которая бы привела к «долговой ловушке», мы не видим, большие опасения вызывает только региональная задолженность. Судя по просрочкам, пока граждане справляются с долгами, а невыплаты некритичны даже для одного крупного банка (если не одновременно), поэтому небольшое сокращение сбережения и рост кредитования через пластик не приведет к снижению качества жизни граждан».

Иван Карякин еще более оптимистичен: «В общем, можно сказать, что критической закредитованности населения нет, и если ставки продолжат снижение и инфляция останется на целевых уровнях, то настоящий бум кредитования еще впереди».

А Эльдияр Муратов на основе теории «длинных циклов» Николая Кондратьева прогнозирует: 2018 год – конец пятого цикла и начало 6‑го, связанного с NBIC - конвергенцией, то есть нано-, био-, информационных и когнитивных технологий, которые являются новым витком потребительского цикла для населения Земли. Так что в ближайшие 45–60 лет мы (все население Земли) начинаем потреблять все больше и больше. Факторы рынка, монетарная и бюджетная политика всех государств будут подстраиваться под эту закономерность.

Последние новости

© Audit-it.ru, 2013 - 2017 Реклама на сайте
или оставьте свои отзывы и предложения
Для iOS:
Для Android: